«Искупившие кровью» без ропота и с верой

Вспоминаем переживших советские репрессии...

30 октября 2019 года в общероссийский День памяти жертв советских репрессий по всей стране прошла акция «Молитва памяти». В Екатеринбурге в этот день совершаются не только акции памяти и митинги, но и заупокойные службы о безвинно погибших уральцах. Но были и те, кто выжил, несмотря на гонения. Выжил и передал детям и внукам память о том, что сильных духом не могут сломить внешние испытания и гонения.

Ирина Алекперова, доброволец Православной Службы Милосердия, рассказала о своих дедах, потомках основателя города Тобольска.

– Прадед мой Карп Дмитриевич Чулков и дед Иван Карпович Чулков были потомками Данилы Григорьевича Чулкова, основателя Тобольска. Мы точно не знаем, к какому сословию они принадлежали, но судя по родовому дому (крепкому, двухэтажному), в котором побывала моя мама еще в детстве, Чулковы могли быть купцами. У прадеда была беговая лошадь, которая занимала призовые места, было и хозяйство, которое после революции, естественно, было национализировано. Для этого семья была объявлена кулаками. Лишь за год до смерти дед рассказал своей дочери, моей маме, что они потомки основателя Тобольска. Видимо, берег ее.

Когда начались репрессии, прадед был арестован. После начала войны его отправили в штрафбат. Прадед героически воевал, потому что после ранения был освобожден, как «искупивший кровью вину перед народом».

Чулковы Карп Дмитриевич и Иван Карпович

Деда Ивана война застала школьником. Сначала он учился в ремесленном училище, а потом выучился на радиста и с 1944 служил на военных аэродромах Украины. Отслужив после Победы еще четыре года, он решил вернуться в Тобольск, но по пути у него украли документы. Тогда с этим строго было. Сыну бывшего осужденного кулака предложили отправиться работать на север двумя способами на выбор: добровольно или по этапу.

До самой пенсии дед работал на речных судах в разных портах радистом. Коммунистом никогда не был, но был очень хорошим специалистом. Имея четыре класса образования, стал начальником радиостанции. Вышел на пенсию. Врачи настаивали, что надо оставить север, если хочет еще пожить. Пришлось перебраться южнее, в Камышлов.

Дед Иван был невысокого роста, но духом – настоящий богатырь, настоящий сибиряк. Почему-то все его родные считали человеком неверующим. Видимо он эту завесу никому не открывал, кроме меня.

Чулков Иван Карпович рядом со своей радиостанцией

Однажды мама позвонила и сказала, что дед заболел, слег и больше не встанет. На мои слова, что надо звать священника, сказала, что дед скорее всего откажется исповедоваться. Тогда я раздобыла телефон священника и пригласила его к дедушке.

По словам батюшки, который его исповедовал, дед ему очень обрадовался, а батюшка, в свою очередь, порадовался за деда, как за человека глубоко верующего. Дедушка причастился и чуть больше чем через сутки отошел ко Господу.

В больницу он ехать наотрез отказался. Умер дома в окружении детей, внуков и правнуков. Врачи говорили, что у него было абсолютно здоровое сердце. Просто перестала работать печень, просто пришло его время.

Дед никогда не жаловался на то, что их притесняли, что их чего-то лишили. Работал там, куда вела жизнь. Мама говорит, что то поколение раскулаченных крестьян были людьми трудолюбивыми. Даже сосланные на север отстраивались, заводили коров, лошадей, даже там, где условия этого почти не позволяли. Просто именно так жили их предки, и они не умели жить по-другому. И не роптали.

Уже несколько лет подряд протоиерей Евгений Попиченко, духовник Православной Службы Милосердия, приезжает на 12-й километр Московского тракта, чтобы помолиться об упокоении погибших на Мемориальном комплексе жертвам политических репрессий 30-50 гг.

Мемориал – братская могила тысяч безвинно убитых людей, жертв советского режима. На небольшую поляну, затерянную в то время в глухой чаще, темными ночами в закрытых фургонах свозили тела расстрелянных без суда и следствия здесь, в лесу, скрывали следы преступлений против человечества. Невозможно поверить, что на таком скромном клочке земли похоронено около двадцати тысяч человек. В 1992 году территория массового захоронения площадью в 75 гектаров на 12-м км Новомосковского тракта была объявлена Мемориальным комплексом.

– Практически каждой семьи коснулось это горе, – говорит отец Евгений Попиченко. – У кого-то в годы лютых гонений от безбожников были умучены и убиенны родные, у кого-то отбывали наказание в лагерях, в темницахдругих раскулачивали. Очень важно помнить те годы и помолиться об упокоении душ всех невинно убиенных в годы репрессий, за своих родных и близких. Молитва за усопших – это тоже дело любви и милосердия, восстанавливающее связь поколений, насильственно разлученных в эпоху гонений.

31 октября 2019г.
Просмотров: 360