Это генетическая поломка, а не приговор

«Родственники убеждали нас отказаться от малыша, но мы категорически отказались. Моя мама говорила, что не будет помогать мне, когда муж уйдет от нас, а "он обязательно уйдет, так как мужья уходят из таких семей". Вспоминать этот период жизни очень страшно». Эти горькие слова мы прочитали в письме, обращенном к Службе Милосердия от родителей четырехлетнего Максима Мосолова из Екатеринбурга.

История Максима началась вполне нормально. Он родился, закричал, врачи начали осматривать малыша. Но уже через несколько минут после рождения эта история будто покатилась под уклон, поражая его родителей в самое сердце.

– Сначала врачи сказали, что у сына не раскрылись легкие, и поэтому они подключили его к аппаратуре, начав делать инъекции, помогающие запустить этот процесс. Вскоре сыну стало еще хуже, сатурация совсем упала, и его подключили к ИВЛ. Он перестал открывать глаза и реагировать. Это все происходило очень стремительно. Сына забрали в реанимацию. Всё было как в страшного сне, и мы никак не могли поверить, что это происходит с нами, – вспоминает папа Андрей. 

Вечером родителям сообщили, что Максим в коме на ИВЛ, что у него было кровоизлияние в мозг, выживет или нет, неизвестно, а если и выживет, то будет инвалидом. Максим выжил. Сразу после выписки из перинатального центра родители начали реабилитировать сына, закупать необходимые средства реабилитации для использования дома. Тогда еще семья жила в Среднеуральске, мама брала малыша и его старшую двухгодовалую сестренку, чтобы отвезти Максима на очередной курс терапии, на прием к специалистам. На лечение в платных клиниках брали кредиты. Но Максим сильно отставал в развитии. Только через год врач-невролог предположил генетические отклонения, которые случившийся в первые часы жизни инсульт только усилил.  

– Генетический тест стоил 105 тысяч рублей. Мы снова взяли кредит и сделали его. Результат – микроделеция хромосомы 19p.13.13. У нас опустились руки, так как при этой генетической поломке у ребенка развивается умственная отсталость. Супруга настолько была выбита из колеи, что подходила к сыну только чтобы покорить его и поменять памперс. Но потом мы постарались принять эту ситуацию: ведь наш сын так и остался нашим, он не виноват, что родился таким, – вспоминает Андрей.

После этого Мосоловы продали квартиру в Среднеуральске и взяли в ипотеку квартиру в Екатеринбурге. Правда переехать в нее до сих пор не получается, в квартире были только голые стены, нужно было делать полностью ремонт, который затянулся. Начали жить в съемной квартирке, делая ремонт и выплачивая взятые на лечение кредиты.

Что сейчас умеет Максим? Он сам сидит, ходит с поддержкой за руки, ползает по полу. Это любопытный мальчишка. Он любит купаться, играть с подвижными игрушками, внимательно вслушивается в музыку. По уровню интеллекта он развит на возраст девятимесячного ребенка. О своих нуждах он дает знать жестами и звуками, которые научились распознавать родители. Сегодня ставка в реабилитации сделана на развитие двигательных навыков, чтобы Максим все же начал ходить самостоятельно, а также на развитие интеллекта. Он проходит курсами Больбат-терапию и кинезиотерапию. У Максима есть предрасположенность к эпилепсии, поэтому его реабилитация должна быть максимально мягкой.

– У нас растет старшая здоровая дочь, ей требуется тоже внимание, деньги и время. Сейчас мы не смогли подкопить деньги на очередной курс терапии. Если отложить, то Максим все забудет, нужно будет долго и упорно восстанавливать утраченные навыки. От безысходности мы и обратились в Службу. Будем очень благодарны любой вашей помощи! – пишет Андрей Мосолов.

Мы открываем сбор средств на 36 занятий, во время которых совмещается кинезиотерапия и элементы адаптивной физкультуры. Давайте поможем Максиму улучшить его самочувствие и расширить возможности.

*Друзья! 20 % от собранной суммы мы направляем на оплату работы сотрудников Православной Службы Милосердия, которые занимаются ведением сборов (сбор документов, отчетности, написание текстов и оформление просьб). Благодарим вас за доверие Службе и неравнодушие к судьбам наших подопечных.