Свои люди. Людмила Николаевна Петухова: "Не стесняйтесь своих детей"

В рубрике «Свои люди» знакомимся с руководителем социально-педагогического центра реабилитации детей-инвалидов Людмилой Николаевной Петуховой.


Людмила Николаевна Петухова с мужем

Руководитель екатеринбургского Социально-педагогического центра реабилитации детей-инвалидов Людмила Николаевна Петухова — человек необыкновенно щедрой души и доброго сердца. Имея талант организатора, она сумела сплотить вокруг себя замечательный коллектив педагогов-единомышленников и родителей, разработать и внедрить в жизнь множество специализированных проектов и программ. С читателями «Православного вестника» Людмила Николаевна поделилась историей своей жизни и собственным опытом воспитания ребенка с инвалидностью.

Истоки

По папиной линии мои корни — нижегородские. Он родом из села Ратово, что в трёхстах километрах от Дивеево. Родилась я в Екатеринбурге, но моё детство прошло именно в тех местах: мне было около года, когда родители занялись строительством дома, а меня отправили в деревню к бабушке с дедушкой. Сейчас вспоминаю и удивляюсь: столько у них было внутренних сил, чтобы передать свой опыт и детям, и внукам, и даже правнукам!

Мой дедушка 1908 года рождения, малограмотный, зато многое в жизни повидал. Во время Великой Отечественной войны он попал в плен, был вывезен в Германию, где работал на немецкого барина, а в конце войны попал под бомбёжку, получил ранение и долго лечился в американском госпитале. А когда возвращался с фронта домой, потерял документы и восстановил их только в возрасте 80-ти лет.

Не важны ему были официальные бумажки, а важна была земля — дед был настоящим крестьянином. Село их стоит на горе, и, бывало, выйдет он за околицу, обопрётся на свою клюшку и смотрит, смотрит вдаль — насмотреться не мог на свои родные места! Это трепетное отношение к земле, к простому труду передалось и нам, внукам.

Когда я жила в деревне, впервые там встретила человека с серьёзной инвалидностью — в родне был парень, больной ДЦП, звали его Борис. Он был огромного роста, с неподвижными ногами, скрюченными руками и непонятной речью. Я тогда была совсем маленькая и поначалу сильно его боялась. Когда он приходил, всегда пряталась, но постепенно привыкла к нему и полюбила: помню, когда он улыбался, в нём было столько радости, как у ребёнка! Кстати, он был женат, и не из жалости, а потому, что был по-настоящему достоин любви.

Училась я в Екатеринбурге, после школы стала работать в домостроительном комбинате, а параллельно поступила в Уральский политехнический институт на вечернее отделение — мечтала стать строителем. И только после выпуска поняла, что хочу работать не с чертежами и бумажками, а с людьми, поэтому пошла получать второе высшее образование в Уральский профессионально-педагогический университет, в социальный институт.

К этому времени у меня уже сложилась семья. Когда я была неосвобождённым секретарем комсомольской организации в строительном управлении №15, на одном из совещаний встретила своего будущего супруга Виталия. У нас родились две дочери — погодки Ксения и Надя, и младшая оказалась особенной.

Наша Надя

Когда родилась Надежда, мне сказали, что всё хорошо, но первые десять дней не приносили её для кормления. Я беспокоилась, возмущалась, требовала у врачей объяснений, и наконец мне назвали диагноз дочери: хондродистрофия. Это значит, что у ребёнка короткие руки и ноги. Я отнеслась к этому довольно спокойно, да и муж тоже: мы думали, что ножки и ручки ещё вырастут. Первые четыре года мы ходили по врачам, нам ставили разные редкие диагнозы, но вылечить Надю не смогли. К этому времени она только начала ходить, и мы вместе стали готовиться к взрослой жизни. Всё время повторяли ей, что нельзя обижаться на чужие насмешки и замечания, которых всегда хватало, иначе все будут думать, что инвалиды — очень злые люди. «А тебя все любят», — говорили мы Наде, и она нам верила.


Дочь Надя. Во время занятия в центре реабилитации инвалидов, руководителем которого является Людмила Николаевна Петухова

Дочка с детства очень нуждалась в общении и с удовольствием ходила в садик. А там ничего не было для неё приспособлено: стульчики для обычных детей, у которых ноги достают до пола, а у неё — нет; и на горку не забраться — ей все помогали, заботились, поэтому она чувствовала, что нужна людям, подружилась со многими. Вся наша детсадовская группа пошла в одну школу и в один класс. А Надя у нас ещё и в музыкальную школу поступила, хотя пальчики у неё короткие, и заниматься было сложно.

Помощь Илизарова

Однажды в газете я прочитала о профессоре Гаврииле Илизарове и его научном центре «Восстановительная травматология и ортопедия» в Кургане, написала туда письмо, и вскоре нас пригласили на консультацию. Наденьке было пять лет, когда мы впервые побывали в Центре. Нас обследовали, поставили в очередь и сказали ждать вызова на операцию — его мы получили спустя четыре года, когда Наде было уже девять лет. И мы рассудили так, что нужно повременить.

Операция эта болезненная и небезопасная, она даёт внешний результат, но сам недуг победить не может. Причём одна операция влечёт за собой следующую и так далее. Немалая часть жизни может на это уйти. Поэтому мы решили, что последнее слово в этом вопросе должна сказать сама Надя — и отложили операцию до её 16-летия, ведь в этом возрасте личность уже сформирована, и человек может отвечать за свой выбор. Кроме того, не хотелось, чтобы Надя зацикливалась на стремлении стать, как все. Порой бывает и так, что губительной оказывается уверенность: после ряда операций жизнь изменится волшебным образом, уйдут проблемы, всё наладится — надо только исправить внешние дефекты. Когда этого не происходит, для человека мир рушится — и всё из-за ложных надежд и стремлений, сформированных близкими людьми.

Едва Наде исполнилось 16, мы приехали в институт, и ей сделали операцию сначала на одну ногу, потом — на вторую. Процедура оказалась очень сложной и болезненной: ногу сверлят, растягивают кость и наращивают её за счёт регенерации. Надя несколько месяцев провела в больнице, а чтобы скрасить унылое существование, часто играла на флейте и гитаре, которые привезла с собой, и учила этому своих больничных подруг, а я всё время была рядом с ней. Когда лечение ног завершили, профессор предложил нам оперировать бедра, а потом руки, но Надя отказалась, решила, что если заниматься лечением по полной программе, то на жизнь времени не останется. И мы вернулись домой.

Конечно, трудностей много. Ничего не приспособлено — в трамвай или автобус залезть трудно. Ни одного выключателя не достать — палкой нужно пользоваться. В школе бегать на физкультуре — одноклассники все высокие, длинноногие, у нас никаких шансов. Зато Надя отжималась больше всех.

Взрослая жизнь

Учиться Надя пошла в Уральский профессионально-педагогический университет, в социальный институт, который я в своё время окончила. Только я получила специальность по социальной работе, по реабилитации инвалидов, а дочь — социальный педагог. Учиться ей нравилось: в ВУЗе была организована социальная деятельность, студенты — бойцы педагогических отрядов — работали воспитателями в детских летних лагерях, где оздоравливались сироты, там Наде очень пригодились её музыкальные способности. Одним словом, дочь нашла своё место.


Пасхальная встреча в Социально-педагогическом центре реабилитации детей инвалидов. Апрель, 2014 год

После учёбы она несколько лет работала в приюте «Отрада», получила там хорошую жизненную школу. К Наде в подопечные попали старшие школьницы из неблагополучных семей, девчонки, уже повидавшие жизнь. Надя не видела никогда такого. Она помоет, накормит — а они опять сбежали, возвращаются с синяком... Я сказала Наде: «Как ты их в сердце примешь, так ты сможешь им помочь, подсказать и поддержать».

Инвалид в семье — это не наказание за грехи, не испытание на прочность, а настоящий подарок от Бога

В этой ситуации она заняла такую позицию: с одной стороны, очень любит их, можно сказать, по-матерински, с другой стороны, строго, но не по-казённому.

А в перестройку началась волокита с бумажками, уменьшили зарплату, и Надя ушла оттуда и устроилась воспитателем в детский сад, где и работает до сих пор.

В приюте она познакомилась со своим будущим мужем. Он — воспитанник детдома, был старшим в группе мальчиков, как она — старшей в группе девочек. И сейчас мы живем все вместе: Ксюша с мужем и внучкой, Надя с мужем и мы с мужем — все в одной квартире. Меня это очень радует — наверное, деревенские корни дают о себе знать.

Я здесь работаю и живу

В 1987 году жители микрорайона Комсомольский по рекомендации строительного управления выбрали меня депутатом областного совета. В своей депутатской деятельности (а тогда это была неоплачиваемая работа) я занималась отселением поселка Пески, сохранением чистоты озера Шарташ, строительством учебно-воспитательного центра (школа УВЦ, сейчас школа №176) в этом микрорайоне . Эта школа строилась на месте, где находилась база химических реактивов, приходилось искать другое место для базы, чтобы освободить площадку под строительство. Всё это было, как из другой жизни. Мы работали в команде: жители МЖК, депутаты районного, городского и областного уровней. Тогда это для меня было очень важно.

В 1989 году меня пригласили в культурно-оздоровительный комплекс «Россия» на должность заведующей по работе с семьей — там я организовывала праздники для многодетных семей микрорайона. Через год познакомилась с Александрой Ивановной Рудных, которая работала руководителем научного коллектива «Школа-микрорайон» при отделе образования Кировского района, она меня пригласила и направила на курсы социальных педагогов в Москву.

Именно там я заразилась социальной педагогикой на всю оставшуюся жизнь. Для меня это педагогика жизни в социуме. В этом коллективе мы разработали программы поддержки семей, оказавшихся в трудной жизненной ситуации. В Совете микрорайона, а затем и в администрации Кировского района я попросила поддержать деятельность по организации семейного центра для детей-инвалидов — они согласились и выделили помещение.

Наш центр действует с мая 1992 года по настоящее время. Мы опекаем детей с тяжёлыми расстройствами эмоционально-волевой сферы и поведения, которых не принимают в другие образовательные учреждения. Мы стараемся подвигнуть родителей инвалидов самостоятельно что-то делать для своих детей, любить их и создавать нужную атмосферу в доме. Назвать это работой очень сложно — для меня это не работа, а как служение; это я в последнее время поняла сама, потом даже стала это от родителей слышать. Такое чувство, что я здесь не просто работаю — я здесь живу. Для кого-то это школа, для кого-то — второй дом, для кого-то — место общения. Так дружно сплотились, что похоже на общину.


Музыкальный клуб в центре реабилитации инвалидов

Подарок от Бога

Я постоянно общаюсь с семьями, в которых растут «особые» дети и уверенно могу сказать: инвалид в семье — это не наказание за грехи, не испытание на прочность, а настоящий подарок от Бога. У слабого человека такой ребёнок не родится, поэтому надо просто приспособиться, принять малыша всей душой, не стесняться его и не заострять внимания на самой болезни. Есть проблема по отношению к больным людям, особенно в психиатрии, когда близким хочется изменить поведение, личность инвалида, чтобы самим стало удобнее жить. Но как только мы осознаем, что мы не в состоянии изменить внутренний мир другого человека, примем его таким, какой он есть, увидим образ Божий в нём и ту красоту, которую болезнь не тронула, — всё встанет на свои места.

Я очень благодарна Богу, что Он послал мне так много добрых людей, которые мне встречались в жизни и во всём помогали. Всем огромное спасибо и низкий поклон!

Источник: Журнал Православный вестник №2 (114), 2014 год

Л.Н. Петухова - старшая сестра направления «Забота о психически больных людях»

Опубликовано: 09.02.2016
Просмотров: 1260
Понравилось:0

В семнадцать лет чемпион по пауэрлифтингу Семен Суханов пошел своими ногами. Сбор на реабилитацию – 149 000 рублей
Помочь!
Детскому приюту «Радость моя» нужна помощь для развития. Сбор 167 000 рублей
Помочь!
Спасет годовалого Артёмку Улискова пересадка костного мозга. Сбор приостановлен, но будет возобновлен!
Помочь!
Яндекс.Метрика